Место рождения: Няндома
Год рождения: 1957
Профессия: техник-строитель, старший прораб НГЧ-11, на пенсии.
«Няндома для меня – это моя Россия и мой дом».
Беру телефон и начинаю обзванивать друзей. На экране смартфона высвечивается «Доцент». Это Андрей Елынцев, закадычный друг детства, богатырь и весельчак, капитан 1 ранга, морской волк и преподаватель военно-морской академии им. Адмирала Кузнецова, орденоносец, кандидат военных наук и доцент какой-то кафедры.
Звонок, бодрым голосом кричу в телефон:
– Андрюха, с праздником Победы! – и улыбаясь, ожидаю, как обычно, его троекратного «Ура!». В трубке тишина и потом глухой, незнакомый голос:
– Андрей умер.
Как удар по голове, шок. Болтали же первого мая, седьмого видел, что он на сайте. А девятого… Знал, что с сердцем у него проблемы, но у кого их нет в нашем
возрасте? Но чтобы так…
Мы познакомились 1 сентября 1973 года. 9 класс 31-й школы в Няндоме (ныне №7). На перемене все общаемся, болтаем, смотрим на девчонок, смеемся. Вдруг ребята
из «в» класса подходят и рассказывают, что у них новенький. Думали сначала – учитель.
Подходит парень, на полголовы выше всех. Здоровается, протягивает руку:
– Андрей.
– Ты откуда?
– С Вельска.
– А к нам как?
– Батю скоро переведут работать сюда.
Оказалось, что отца, дядю Васю Елынцева, переводят военкомом Няндомского района, и Андрею дали комнату в общежитии депо, на улице Павлика Морозова, где он один и жил почти 2,5 месяца до приезда родителей.
Он влился в наш школьный коллектив быстро. Баскетбол – это святое, сразу в сборную школы. Прочие дела и учёба - тоже в первых рядах.
В то время парней, которым исполнялось 16 лет, вызывали в военкомат, на медкомиссию, так называемую «приписку». Вдруг военком издал приказ стричься всем «под ноль». Оказалось, что очень много было завшивленных: мальчишки носили длинные волосы по тогдашней моде, ведь это был самый расцвет «Битлов». Что тут началось! Родители ходили жаловаться в райком, делегациями приходили к Андрею домой поговорить с его отцом.
Беру телефон и начинаю обзванивать друзей. На экране смартфона высвечивается «Доцент». Это Андрей Елынцев, закадычный друг детства, богатырь и весельчак, капитан 1 ранга, морской волк и преподаватель военно-морской академии им. Адмирала Кузнецова, орденоносец, кандидат военных наук и доцент какой-то кафедры.
– Андрюха, с праздником Победы! – и улыбаясь, ожидаю, как обычно, его троекратного «Ура!». В трубке тишина и потом глухой, незнакомый голос:
– Андрей умер.
Как удар по голове, шок. Болтали же первого мая, седьмого видел, что он на сайте. А девятого… Знал, что с сердцем у него проблемы, но у кого их нет в нашем возрасте? Но чтобы так…
Мы познакомились 1 сентября 1973 года. 9 класс 31-й школы в Няндоме (ныне №7). На перемене все общаемся, болтаем, смотрим на девчонок, смеемся. Вдруг ребята из «в» класса подходят и рассказывают, что у них новенький. Думали сначала – учитель.
Подходит парень, на полголовы выше всех. Здоровается, протягивает руку:
– Андрей.
– Ты откуда?
– С Вельска.
– А к нам как?
– Батю скоро переведут работать сюда.
Оказалось, что отца, дядю Васю Елынцева, переводят военкомом Няндомского района, и Андрею дали комнату в общежитии депо, на улице Павлика Морозова, где он один и жил почти 2,5 месяца до приезда родителей.
Он влился в наш школьный коллектив быстро. Баскетбол – это святое, сразу в сборную школы. Прочие дела и учеба - тоже в первых рядах.
В то время парней, которым исполнялось 16 лет, вызывали в военкомат, на медкомиссию, так называемую «приписку». Вдруг военком издал приказ стричься всем «под ноль».
Оказалось, что очень много было завшивленных: мальчишки носили длинные волосы по тогдашней моде, ведь это был самый расцвет «Битлов». Что тут началось! Родители ходили жаловаться в райком, делегациями приходили к Андрею домой поговорить с его отцом.
17 лет,
Лауреат I степени
Помню рассказ Андрея:
– Сижу дома, делаю уроки, заходит отец: «Андрей, сходи в парикмахерскую, постригись наголо». Смотрю на него с удивлением. «Надо, батя?» – «Надо». Вечером звонок в дверь, отец открыл. Слышу разговор на повышенных тонах, потом голос отца: «Андрей, выйди».
Выхожу из комнаты, вижу делегацию родителей. Смотрят, смолкают, уходят. Поняли, что для сына военком исключения не сделал, хотя ему на комиссию надо было только на следующий год. Вроде мелочь, а даёт представление о той жизни и людях.
Елынцевы тогда жили на Ленина, 46, на пятом этаже. За стенкой (на соседнем балконе) – Валера Михайлов, ныне наш известный врач-рентгенолог. Надо сказать, что в те годы было четкое распределение по школам, к которой ближе живешь, там и учишься. Детей в семьях было много, поэтому и молодежи в районе хватало. Гаджетов не было, Интернета тоже, и на улице проходила большая часть нашей жизни. Сначала детские игры, потом посиделки с гитарами, танцы в клубе железнодорожников, летом – купание на Островичном, Кислом, в речке Няндомке, а в первых числах мая, когда ещё льдины плавали, – на «котловане», заброшенном карьере (там потом построили птицефабрику).
После 9 класса школьники ехали на «отработку» на месяц – помогать колхозам. Кто-то в Мошу, а кто-то, как мы, – в Ступино, в спортивно-трудовой лагерь. Остались на память старые черно-белые фото этой поездки. Добирались мы туда со станции Лепша по узкоколейке на мотовозе, который нас выгрузил за 7 километров от деревни. Там нас должен был встретить трактор с телегой (машины после дождей не проходили), но что-то пошло не так, и пришлось нам идти пешком по этой дороге. В этот момент у Андрюхи случился приступ аппендицита. А он тогда уже был ростом за 190 см и весил около 90 кг.
Мы с ребятами тащили его под руки с двух сторон, а он стонал и просил оставить его. Я ругался и кричал, что пристрелить его всё равно нечем, так что будем тащить, пока можем. Но тут, на наше счастье, приехал трактор: погрузили в телегу Андрея, погрузились сами и уже без приключений прибыли в Ступино, где девушка-фельдшер вколола ему несколько уколов, и он оклемался.
Жить нас определили в местную двухэтажную школу на берегу озера. Какой там был прекрасный вид! Мы сами привезли туда металлические кровати, разделили по жребию классы, где будут спальни парней, а где девчонок.
В старой столовой двое девочек
готовили на нашу ораву вкуснейшие завтраки, обеды и ужины. А двое парней по графику рано утром, зевая, шли на ферму, где им выделяли флягу парного молока, только что надоенного. Они тащили её в столовую, кололи дрова и разжигали печь.Учителя жили с нами: Владимир Кузьмич Зарецкий и Яков Иванович Данилов – оба фронтовики, орденоносцы. Одного нет уже, а второй – один из последних участников Великой Отечественной войны, дай Бог ему долгих лет жизни. Была с нами и наш классный руководитель Тамара Васильевна Томилова. Утром после линейки, зарядки и завтрака мы работали на вырубке кустарников.
Попадались, правда, такие здоровые берёзы и осины, что назвать их кустарниками затруднительно. Трудились с энтузиазмом. Потом обед и свободное время: купание в
озере, футбол, волейбол и прочие забавы, а по выходным – танцы в местном клубе. Так и жили - не тужили.
И вот пришло воскресенье 16 июня – выборы в Верховный Совет СССР, праздник общесоюзного масштаба. А у нас два дня рождения: у Мишки Соколова и Томки Чёрной.
Как не отпраздновать? В деревенском клубе мы закатили концерт – сами, никто не заставлял. Подготовили, кто что мог: частушки и песни под гитару, какие-то сценки и
даже юмористический показ мод. После концерта – праздничный обед.
В старой столовой двое девочек готовили на нашу ораву вкуснейшие завтраки, обеды и ужины. А двое парней по графику рано утром, зевая, шли на ферму, где им выделяли флягу парного молока, только что надоенного. Они тащили её в столовую, кололи дрова и разжигали печь.
Учителя жили с нами: Владимир Кузьмич Зарецкий и Яков Иванович Данилов – оба фронтовики, орденоносцы. Одного нет уже, а второй – один из последних участников Великой Отечественной войны, дай Бог ему долгих лет жизни. Была с нами и наш классный руководитель Тамара Васильевна Томилова. Утром после линейки, зарядки и завтрака мы работали на вырубке кустарников.
Попадались, правда, такие здоровые берёзы и осины, что назвать их кустарниками затруднительно. Трудились с энтузиазмом. Потом обед и свободное время: купание в озере, футбол, волейбол и прочие забавы, а по выходным – танцы в местном клубе. Так и жили - не тужили.
И вот пришло воскресенье 16 июня - выборы в Верховный Совет СССР, праздник общесоюзного масштаба. А у нас два дня рождения: у Мишки Соколова и Томки Чёрной.
Как не отпраздновать? В деревенском клубе мы закатили концерт – сами, никто не заставлял. Подготовили, кто что мог: частушки и песни под гитару, какие-то сценки и даже юмористический показ мод. После концерта – праздничный обед.
Но не тут-то было! Лодка оказалась на замке. Пришлось нам с Андреем идти к председателю колхоза, чей дом стоял на берегу озера. Он был в хорошем праздничном настроении. Поэтому, показав на свою такую же «Казанку» с мотором, которая стояла у мостика, сказал:
- Снимайте мотор и забирайте.
Тут я набрался наглости и спросил:
– А можно с мотором?
– А умеешь?
– Обижаете. Я в Каргополе с детства всё лето на моторе!
– Ну давай, заводи, посмотрю.Мы оттолкнули лодку, я открутил воздушную пробку на баке, завел мотор, и мы
тронулись. Председатель махнул нам рукой и пошел к дому. Пикник удался на славу, пора обратно. На перегруженной лодке с песнями едем к берегу.
И тут кто-то закричал:
– Плащ-накидку не взяли, давай назад!
Я начинаю поворачивать, но в поворот вошел слишком круто. Перед глазами борт, через который льётся вода. Понимаю, что всё, приехали. Вдруг лодка задергалась, потом выпрямилась и резко набрала скорость. Что такое? Смотрю по головам – Андрюхи в лодке нет, плывёт саженками к берегу. Мы к нему: давай… залезай … такой-растакой! И до сих пор вспоминаем его ответ:
– Да я доплыву. Кеду жалко. Утопил одну, а в Ступино 46 размера не купишь.
Да уж! Затаскиваем его мокрого в лодку, а на берегу учителя машут руками, что-то громко кричат. Приплыли!
Я долго не понимал, что он этим прыжком за борт спас нашу весёлую компанию. Если бы лодка перевернулась с работающим мотором, мало бы кто выплыл. Я потом его подкалывал, что если бы не это «кораблекрушение», может, он и моряком бы не стал.
Дальше - разборки с учителями, угрозы - выгнать всех из лагеря и исключить зачинщиков из школы! Но после наших обещаний встать на путь исправления и стать примерными учениками - как-то всё потихоньку утихло и нас простили, а этот случай вошел в «легенды» учителей из жизни 31 школы. Андрюха до конца лагеря ходил и на работу, и на танцы в батиных яловых сапогах, начищая их щёткой гуталином и натягивая на голенища свои огромные клеши (хорошо что они в моде были).
И тут кто-то закричал:
– Плащ-накидку не взяли, давай назад!
Я начинаю поворачивать, но в поворот вошел слишком круто. Перед глазами борт, через который льётся вода. Понимаю, что всё, приехали. Вдруг лодка задергалась, потом выпрямилась и резко набрала скорость. Что такое? Смотрю по головам – Андрюхи в лодке нет, плывёт саженками к берегу. Мы к нему: . Мы к нему: давай… залезай … такой-растакой! До сих пор вспоминаем его ответ:
– Да я доплыву. Кеду жалко. Утопил одну, а в Ступино 46 размера не купишь.
Да уж! Затаскиваем его мокрого в лодку, а на берегу учителя машут руками, что-то громко кричат. Приплыли!
Я долго не понимал, что он этим прыжком за борт спас нашу весёлую компанию. Если бы лодка перевернулась с работающим мотором, мало бы кто выплыл. Я потом его подкалывал, что если бы не это «кораблекрушение», может, он и моряком бы не стал.
Дальше - разборки с учителями, угрозы - выгнать всех из лагеря и исключить зачинщиков из школы! Но после наших обещаний встать на путь исправления и стать примерными учениками - как-то всё потихоньку утихло и нас простили, а этот случай вошел в «легенды» учителей из жизни 31 школы. Андрюха до конца лагеря ходил и на работу, и на танцы в батиных яловых сапогах, начищая их щёткой гуталином и натягивая на голенища свои огромные клеши (хорошо что они в моде были).
Вот такая история. О детстве в Няндоме, школьных друзьях и проходящем времени. Нет давно на этом свете Мишки Соколова – гитариста и участника почти всех няндомских ВИА, Лёшки Подрезова – знаменитого лыжника. Скоро год, как ушел любимец класса – Володька Горюнов, настоящий полковник и человек с большой буквы. Мы их помним, а Няндома живет и, надеюсь, будет жить дальше долго и счастливо, пока живут в ней такие замечательные люди – мамоны!
258 голосов
