карман пустой
карман пустой
Место рождения: Няндома
Год рождения: 1988
Профессия: журналист, связи с общественностью, пресс-секретарь Собрания депутатов Няндомского округа.
«Няндома для меня – это родной дом, родные люди. С каждым уголком здесь связаны тёплые воспоминания. Мой город, моё место силы».
Жить в Няндому я приехала из Моши в 1958 году девятнадцатилетней девочкой и в этом же году устроилась работать в Дорстрой. Тогда про него в народе шутили: «Дорстрой: строй не строй – карман пустой».
В составе бригады строительно-монтажного поезда №253 мне довелось возводить первые шлакоблочные дома в Няндоме. Каждый блок, из которых строили, весил
килограммов, и грузить их нам приходилось самостоятельно. Брали такие блоки на
шлакоблочном заводе, который располагался прямо у депо, благо «сырья» для завода было предостаточно: использовался шлак, выработанный из угля для паровозов. Да, стройматериал не изысканный, но очень доступный для послевоенного времени.
О применении в строительстве шлакоболоков следует сказать, что это была вынужденная мера, как выход из положения в послевоенной разрухе. Каменноугольный шлак продолжает долгие годы выделять смертельно опасную окись углерода СО, более известную
в просторечии как угарный газ. Жить в таком помещении годами означает разрушать здоровье.
В 1959 году был построен первый 8-квартирный дом, расположенный рядом с отделом милиции на улице Советская и прозванный райкомовским, – в нём дали квартиры работникам районного исполкома. В то время это был один из лучших домов в Няндоме – другие-то все деревянные. Второй такой же дом построили рядом с железнодорожной баней. Очень хорошо запомнилось, как мы впятером – двое мужчин и трое женщин – вручную копали траншеи для строительства.
В 1960 году очередь дошла и до строительства городской бани на улице Садовая. Жаль, что век её оказался недолог. Хорошее здание, такое востребованное было, сколько людей любили эту баню! В ней даже собственная прачечная была, доступная каждому. Поход в общественную баню был целым ритуалом выходного дня. Здесь выдавали огромные алюминиевые тазы, но кто-то и свои приносил. Были тазики оцинкованные маленькие и
большие овальные для детей. Два отделения: направо мужской зал, налево женский, касса посередине. Стояли очереди большие. После бани и душевой в буфете брали лимонад «Дюшес» в поллитровых бутылках, пиво, соки разливные: томатный 12 копеек. В буфете продавали всё для бани: мочалки, мыло, чулки, носки и всякую мелочь. Парилка была самой жаркой в городе, в бане даже была ванная (по тем временам невиданный шик), куда билет стоил дороже всего, тогда как обычный стоил 15
копеек.
В составе бригады строительно-монтажного поезда №253 мне довелось возводить первые шлакоблочные дома в Няндоме. Каждый блок, из которых строили, весил 18 килограммов, и грузить их нам приходилось самостоятельно. Брали такие блоки на шлакоблочном заводе, который располагался прямо у депо, благо «сырья» для завода было предостаточно: использовался шлак, выработанный из угля для паровозов. Да, стройматериал не изысканный, но очень доступный для послевоенного времени.
О применении в строительстве шлакоболоков следует сказать, что это была вынужденная мера, как выход из положения в послевоенной разрухе. Каменноугольный шлак продолжает долгие годы выделять смертельно опасную окись углерода СО, более известную в просторечии как угарный газ. Жить в таком помещении годами означает разрушать здоровье.
В 1959 году был построен первый 8-квартирный дом, расположенный рядом с отделом милиции на улице Советская и прозванный райкомовским, – в нём дали квартиры работникам районного исполкома. В то время это был один из лучших домов в Няндоме – другие-то все деревянные. Второй такой же дом построили рядом с железнодорожной баней. Очень хорошо запомнилось, как мы впятером – двое мужчин и трое женщин – вручную копали траншеи для строительства.
В 1960 году очередь дошла и до строительства городской бани на улице Садовая. Жаль, что век её оказался недолог. Хорошее здание, такое востребованное было, сколько людей любили эту баню! В ней даже собственная прачечная была, доступная каждому. Поход в общественную баню был целым ритуалом выходного дня. Здесь выдавали огромные алюминиевые тазы, но кто-то и свои приносил.
Были тазики оцинкованные маленькие и большие овальные для детей. Два отделения: направо мужской зал, налево женский, касса посередине. Стояли очереди большие. После бани и душевой в буфете брали лимонад «Дюшес» в поллитровых бутылках, пиво, соки разливные: томатный 12 копеек. В буфете продавали всё для бани: мочалки, мыло, чулки, носки и всякую мелочь. Парилка была самой жаркой в городе, в бане даже была ванная (по тем временам невиданный шик), куда билет стоил дороже всего, тогда как обычный стоил 15 копеек.
Анастасия,
13 лет,
УЧАСТНИК
КОНКУРСА
РИСУНКОВ
Баня была эпохой: эпоха тазиков, веников, полотенец на мокрых волосах... И какого-то особенного, наверное, только русским известного чувства душевного покоя. Мылась вся семья в один день. Девочки слева, мальчики справа. Сидишь чинно в очереди
и слушаешь городские новости. Была хорошая, понятная жизнь. И в этой жизни была баня.
Сидишь в парной, а от жара волосы на голове звенят. И тут вдруг все начинают париться. Шла такая ударная волна, что можно было приходить без своего веника. Это был ритуал. Первый заход в баню – примерочный, тело погреть да веником слегка себя приобдать. Затем смыть в зале, затем париться от души... Обдаться холоднющей водой... Благодать! (Из воспоминаний Валентины Коровяковской).
Но вот уже несколько десятилетий прекрасное здание не эксплуатируется и попросту стоит забытым и заброшенным. Очень грустно и тоскливо смотреть, как оно умирает.
Так же была закрыта железнодорожная баня, которая была на балансе НГЧ-11. Её начальник Александр Павлович Билёв очень долго старался такую баню отстоять.
Отделению дороги в Архангельске она была не нужна, и Билёву было дано указание закрыть объект при малейших убытках. Как он пытался их избежать – отдельная история.
Коммерсанты привозили дрова для парной бесплатно, за некоторую помощь им, и ремонты делали, не показывая расход материалов. Но… Дело в том, что действительно вода идет в трубу и дальше в Бобровку (потом говорили, что вроде из-за неё бобры в Бобровке вымерли). И администрация решила подзаработать на железной дороге, стала штрафовать за нарушение охраны природы. После первого же штрафа начальник отделения дороги приказал Билёву баню закрыть.
Было построено ещё много шлакоблочных домов, они даже образовали целые улицы и микрорайоны Няндомы. Конечно, за более чем полвека здания внешне поменялись,
постарели, цвет их не раз обновлялся, но всё равно уже сильно поблекли. Обветшали подъезды, а дворики обросли сараями и другими постройками. Но в этих домах по-
прежнему живут люди, в некоторых даже несколько поколений. Приятно быть причастной к созданию жилья для кого-то, кто будет жить там и создавать семьи.
Шлакоблочные дома недолго продержались «в моде», в 1960-х началось активное строительство многоквартирных домов из кирпича, а это уже новая веха в истории развития Няндомы.
56 голосов
