Место рождения: Няндома
Год рождения: 1988
Профессия: журналист, связи с общественностью, пресс-секретарь Собрания депутатов Няндомского округа.
«Няндома для меня – это родной дом, родные люди. С каждым уголком здесь связаны тёплые воспоминания. Мой город, моё место силы».
21 июня 1941 года в нашей семье был праздник: моя старшая сестра окончила школу №31. Торжественная часть состоялась в школе, а потом молодежь продолжила весело гулять. Транспорта тогда никакого не было, и сестра с одноклассниками пришли пешком из Няндомы в Уксусный, где мы жили, только на следующий день.
На мосту через речку Няндомку в посёлке развернулись настоящие гулянья: вчерашние школьники плясали и пели песни, у них даже был свой гармонист Аркаша Пудогин.
Помню, как он играл на гармони, оперевшись на перила моста, и широко улыбался. А девочки с огромными букетами цветов в руках от души отплясывали на мостовой. Букеты цветущей черёмухи для них в лесу собрали ребята-
одноклассники. Было очень весело, все такие счастливые, полные надежд и планов на будущее!
Неожиданно около полудня в посёлке, в первом доме от реки, затрещал, заскрипел репродуктор. Шипение и помехи привлекли внимание прохожих, и когда звук наконец наладился, люди уже встревоженно собрались, вслушиваясь в голос диктора. Кто пережил эти мгновения, никогда их не забудет: диктор сказал, что сейчас выступит министр иностранных дел СССР Вячеслав Михайлович Молотов, и мы услышали самые страшные слова в жизни. Министр сообщил, что ночью без объявления войны фашистская Германия вероломно напала на СССР, и объявил о начале Отечественной войны.
Среди собравшихся у репродуктора был один мальчишка. Услышав новость, он сразу побежал на мост, а там танцы, веселье, баян, девочки с букетами. Парень рассказал
выпускникам о том, что услышал по радио, и праздник, конечно, сразу закончился.
Ошеломлённые юноши и девушки быстро разошлись, моя сестра вместе со всеми тоже ушла в Няндому. На другой день она пришла домой, собрала вещи и, сказав, что её направили работать от железнодорожной школы в Вожегу старшей пионервожатой, в тот же вечер уехала.
На мосту через речку Няндомку в посёлке развернулись настоящие гуляния: вчерашние школьники плясали и пели песни, у них даже был свой гармонист Аркаша Пудогин.
Помню, как он играл на гармони, оперевшись на перила моста, и широко улыбался. А девочки с огромными букетами цветов в руках от души отплясывали на мостовой. Букеты цветущей черёмухи для них в лесу собрали ребята-одноклассники. Было очень весело, все такие счастливые, полные надежд и планов на будущее!
Неожиданно около полудня в посёлке, в первом доме от реки, затрещал, заскрипел репродуктор. Шипение и помехи привлекли внимание прохожих, и когда звук наконец наладился, люди уже встревоженно собрались, вслушиваясь в голос диктора. Кто пережил эти мгновения, никогда их не забудет: диктор сказал, что сейчас выступит министр иностранных дел СССР Вячеслав Михайлович Молотов, и мы услышали самые страшные слова в жизни. Министр сообщил, что ночью без объявления войны фашистская Германия вероломно напала на СССР, и объявил о начале Отечественной войны.
Среди собравшихся у репродуктора был один мальчишка. Услышав новость, он сразу побежал на мост, а там танцы, веселье, баян, девочки с букетами. Парень рассказал выпускникам о том, что услышал по радио, и праздник, конечно, сразу закончился.
Ошеломлённые юноши и девушки быстро разошлись, моя сестра вместе со всеми тоже ушла в Няндому. На другой день она пришла домой, собрала вещи и, сказав, что её направили работать от железнодорожной школы в Вожегу старшей пионервожатой, в тот же вечер уехала.
13 лет,
УЧАСТНИК
КОНКУРСА
РИСУНКОВ
Следом за ней вторая сестра пошла работать в детский дом в Андреевской, для него, наверное, на второй день войны переоборудовали дом отдыха, чтобы принимать детей из
пограничной полосы. Отцу в первую неделю войны принесли повестку. Вот так некогда большая семья из семи человек осталась вчетвером: мама, я, сестра и брат.
Незадолго до этого, в мае 1941 года, я окончила четвёртый класс уксусно-кислотной
школы — так она называлась по названию местного завода.
С двумя бумажками в руках —
оценочными листами и похвальными грамотами — мы с подружкой побежали в Няндому, поступать в школу № 1 имени А. С. Пушкина.
Заходим мы с ней в школу и изумлённо смотрим на картину, на которой во весь рост изображён Пушкин, через плечи его перекинут длинный шарф, а на голове развевается пышная шевелюра. Справа от портрета
трюмо, а над ним большими буквами написано: «Здравствуй, племя младое, незнакомое!».
И вот эту картину я пронесла через всю жизнь.
Кстати, школу №1 назвали именем А.С. Пушкина потому, что в год её открытия исполнилось сто лет со дня смерти поэта: он погиб в феврале 1837-го, а школа была открыта в феврале 1937 года. Отсюда и символичное название. Из нас, не жителей города, собрали 5 класс «д» – в нём учились дети посёлка Уксусный, деревни Андреевская,
посёлков Манушкино, Лещёво и других. Из Лещёва ребята ездили каждый день в Няндому на поездах, хватаясь за поручни составов. А мы, «уксусные», ходили в школу
пешком через лес – пять километров в одну сторону и пять километров обратно.
Незадолго до этого, в мае 1941 года, я окончила четвёртый класс уксусно-кислотной школы — так она называлась по названию местного завода. С двумя бумажками в руках — оценочными листами и похвальными грамотами — мы с подружкой побежали в Няндому, поступать в школу № 1 имени А. С. Пушкина.
Заходим мы с ней в школу и изумлённо смотрим на картину, на которой во весь рост изображён Пушкин, через плечи его перекинут длинный шарф, а на голове развевается пышная шевелюра. Справа от портрета трюмо, а над ним большими буквами написано: «Здравствуй, племя младое, незнакомое!».
И вот эту картину я пронесла через всю жизнь.
Кстати, школу №1 назвали именем А.С. Пушкина потому, что в год её открытия исполнилось сто лет со дня смерти поэта: он погиб в феврале 1837-го, а школа была открыта в феврале 1937 года. Отсюда и символичное название. Из нас, не жителей города, собрали 5 класс «д» – в нём учились дети посёлка Уксусный, деревни Андреевская, посёлков Манушкино, Лещёво и других. Из Лещёва ребята ездили каждый день в Няндому на поездах, хватаясь за поручни составов. А мы, «уксусные», ходили в школу пешком через лес – пять километров в одну сторону и пять километров обратно.
Во время войны в 1942 году рядом со школой №1 был построен двухэтажный дом, в нём на втором этаже разместили интернат для приезжих из деревень детей, внизу сделали классные комнаты. Школу превратили в госпиталь, и с шестого по восьмой класс мы учились в этом доме в две смены. Было время, когда перед занятиями мы брали санки на Уксусном, по пути заходили на кирпичный завод, грузили кирпичи и тащили их к школе, там строили столовую и вымазывали большие котлы, чтобы ребятам пищу готовить.
Потом, когда война закончилась и госпиталь съехал, приходилось приводить в порядок полы в школе, ведь
больничные кровати были прикручены болтами к полу, и почти все полы пришлось настилать вновь.
Когда пришло время переходить в восьмой класс, я не сразу туда попала. Тогда в восьмой класс принимали учиться только отличников и хорошистов на платной основе: за учёбу нужно было платить 150 рублей в начале учебного года.
Таких денег у нас не было, и я пошла в военкомат за справкой о том, что мой отец погиб на фронте. Военком дал мне справку и сказал: «Иди, девочка, учись спокойно, твой отец оплатил твоё образование».
Во время войны в 1942 году рядом со школой №1 был построен двухэтажный дом, в нём на втором этаже разместили интернат для приезжих из деревень детей, внизу сделали классные комнаты. Школу превратили в госпиталь, и с шестого по восьмой класс мы учились в этом доме в две смены. Было время, когда перед занятиями мы брали санки на Уксусном, по пути заходили на кирпичный завод, грузили кирпичи и тащили их к школе, там строили столовую и вымазывали большие котлы, чтобы ребятам пищу готовить.
Потом, когда война закончилась и госпиталь съехал, приходилось приводить в порядок полы в школе, ведь больничные кровати были прикручены болтами к полу, и почти все полы пришлось настилать вновь.
Когда пришло время переходить в восьмой класс, я не сразу туда попала. Тогда в восьмой класс принимали учиться только отличников и хорошистов на платной основе: за учёбу нужно было платить 150 рублей в начале учебного года.
Таких денег у нас не было, и я пошла в военкомат за справкой о том, что мой отец погиб на фронте. Военком дал мне справку и сказал: «Иди, девочка, учись спокойно, твой отец оплатил твоё образование».
33 голоса
