Место рождения: Няндома
Год рождения: 1988
Профессия: журналист, связи с общественностью, пресс-секретарь Собрания депутатов Няндомского округа.
«Няндома для меня – это родной дом, родные люди. С каждым уголком здесь связаны тёплые воспоминания. Мой город, моё место силы».
Я хорошо помню Няндому 1940-х – начала 1950-х годов. Несмотря на все трудности, это было время, по которому я скучаю, ведь тогда я была ребёнком, и для радости нам, детям той поры, требовалось немного. Что ни говори, детство у нас было хорошее, пусть и трудное.
В каждой соседской семье было по трое-четверо детей, и мы всей гурьбой – и малыши, и кто постарше – всё время проводили вместе: гуляли, играли в городки, ходили на ходулях по лужам, играли в волейбол – а «сеткой» служили ворота военкомата. Кстати, военкомат так до сих пор и остался в том же здании, что и 60 лет назад. Пожалуй, это одно из последних учреждений, что с той поры сохранились на улице Советская.
До 1956 года я жила на улице Володарского, дом 16, и весь этот район помню в мельчайших подробностях. Советская была главной улицей города – на ней и вокруг неё
располагались все самые значимые организации: и райком партии, и милиция, поликлиника, аптека, почта, банк и многое другое. Весь этот район, включая Володарскогои 203, назывался Первым посёлком. А всего в городе было четыре посёлка: второй – это улица Красноармейская и ближайшие к ней за железнодорожным переездом;
третий – леспромхоз, улица Горбача, четвёртый посёлок – улицы по направлению к выезду в Каргополь. У каждого посёлка имелось своё стадо коров. Хотя был и "пятый"
посёлок, куда рано или поздно отравлялись на «вечный покой» все няндомцы, – это кладбище.
Помню, в районе 203 стояло две пекарни, а за парком был заброшенный дробильно-щебёночный завод. От завода к станции вела узкоколейная дорога. В лес в 203 мы ходили
за грибами и ягодами.
Однажды идём с сестрой, полные вёдра черники, а на мостике сидят вербованные – они там лес заготавливали. Я сестре шепчу: «Если будут отбирать ягоды, мы лучше их выбросим, но им не отдадим. Ведь они и сами могут поесть ягод в лесу, пока там работают». Идём осторожно, вёдра прижимаем, страшно: лес, мы две девчонки, а впереди столько взрослых мужиков.
Вдруг они говорят: «Девочки, дайте нам ягод, а мы вам чеснок». А зачем нам чеснок-то? Конечно, мы отказались. Какое счастье было, что они не прицепились, пропустили нас. После этого случая мама нас очень долго в лес не отпускала. Ведь вербованные нередко нападали на няндомцев в тёмных переулках, отбирали кошельки. А нам вот с сестрой повезло…
До 1956 года я жила на улице Володарского, дом 16, и весь этот район помню в мельчайших подробностях. Советская была главной улицей города – на ней и вокруг неё располагались все самые значимые организации: и райком партии, и милиция, поликлиника, аптека, почта, банк и многое другое. Весь этот район, включая Володарского и 203, назывался Первым посёлком. А всего в городе было четыре посёлка: второй – это улица Красноармейская и ближайшие к ней за железнодорожным переездом; третий – леспромхоз, улица Горбача, четвёртый посёлок – улицы по направлению к выезду в Каргополь. У каждого посёлка имелось своё стадо коров. Хотя был и пятый посёлок, куда рано или поздно отравлялись на «вечную жизнь» все няндомцы, – это кладбище.
Помню, в районе 203 стояло две пекарни, а за парком был заброшенный дробильно-щебёночный завод. От завода к станции вела узкоколейная дорога. В лес в 203 мы ходили за грибами и ягодами.
Однажды идём с сестрой, полные вёдра черники, а на мостике сидят вербованные – они там лес заготавливали. Я сестре шепчу: «Если будут отбирать ягоды, мы лучше их выбросим, но им не отдадим. Ведь они и сами могут поесть ягод в лесу, пока там работают». Идём осторожно, вёдра прижимаем, страшно: лес, мы две девчонки, а впереди столько взрослых мужиков.
Вдруг они говорят: «Девочки, дайте нам ягод, а мы вам чеснок». А зачем нам чеснок-то? Конечно, мы отказались. Какое счастье было, что они не прицепились, пропустили нас. После этого случая мама нас очень долго в лес не отпускала. Ведь вербованные нередко нападали на няндомцев в тёмных переулках, отбирали кошельки. А нам вот с сестрой повезло…
15 лет,
УЧАСТНИК
КОНКУРСА
РИСУНКОВ
В старших классах мы постоянно околачивались на танцплощадке у клуба имени Кирова или бегали туда в кино – это был замечательный, очень красивый клуб, но, к сожалению, он сгорел, и на его месте построили обычное типовое строение, каких было полно по стране, и открыли в нём кинотеатр «Заря».
Спустя столько десятилетий у меня по-прежнему замирает душа, когда я вспоминаю
кинопоказы в клубе Кирова. Так хочется вернуться в то время и хоть разок сходить на какой-нибудь сеанс. Помню, в горпо в витринах стояли фотокарточки артистов, открытки с кадрами из фильмов, и мы подолгу заворожённо их разглядывали через окна прямо с улицы.
В самом клубе все стены были увешаны фотографиями артистов. А в тот год, когда Индира Ганди вместе с дочкой приезжали в СССР, в кино стали крутить индийские
фильмы, нам они тоже очень полюбились. А однажды мне крупно повезло: я на улице нашла кем-то утерянный билетик на вторую часть «Тарзана». И хоть первую серию не смотрела, с радостью побежала на сеанс и с удовольствием посмотрела фильм.
Трудно забыть и то, как была устроена работа скорой помощи в то время: тогда в «Маслопроме» жила семья Лисицыных, и хозяйка (запамятовала её имя), когда кому-то срочно требовалась помощь врача, запрягала свою лошадь и отвозила больного пациента в больницу на улицу Горького. Но процесс этот был небыстрым: из поликлиники, что тогда располагалась в старом здании музыкальной школы на улице Советская, к Лисицыным
бегут, мол, больному срочно нужна госпитализация, сам не дойдёт в больницу. Хозяйка шлёт свою дочь Фаину искать лошадь – та паслась обычно где-то в районе парка. Фаина
меня с собой зовёт, мол, одной скучно искать. Вместе ищем коня, а на обратном пути она меня верхом садит и идём домой. Однажды лошадь как склонила голову, так я и съехала вниз по ней. Ну вот, приводим мы животину, хозяйка запрягает, ведёт её к поликлинике, а там уж пациента на телегу грузят. Один раз мне разрешили с больным прокатиться, он и сам не возражал.Спустя столько десятилетий у меня по-прежнему замирает душа, когда я вспоминаю кинопоказы в клубе Кирова. Так хочется вернуться в то время и хоть разок сходить на какой-нибудь сеанс. Помню, в горпо в витринах стояли фотокарточки артистов, открытки с кадрами из фильмов, и мы подолгу заворожённо их разглядывали через окна прямо с улицы.
В самом клубе все стены были увешаны фотографиями артистов. А в тот год, когда Индира Ганди вместе с дочкой приезжали в СССР, в кино стали крутить индийские фильмы, нам они тоже очень полюбились. А однажды мне крупно повезло: я на улице нашла кем-то утерянный билетик на вторую часть «Тарзана». И хоть первую серию не смотрела, с радостью побежала на сеанс и с удовольствием посмотрела фильм.
Трудно забыть и то, как была устроена работа скорой помощи в то время: тогда в «Маслопроме» жила семья Лисицыных, и хозяйка (запамятовала её имя), когда кому-то срочно требовалась помощь врача, запрягала свою лошадь и отвозила больного пациента в больницу на улицу Горького. Но процесс этот был небыстрым: из поликлиники, что тогда располагалась в старом здании музыкальной школы на улице Советская, к Лисицыным
бегут, мол, больному срочно нужна госпитализация, сам не дойдёт в больницу.Хозяйка шлёт свою дочь Фаину искать лошадь – та паслась обычно где-то в районе парка. Фаина меня с собой зовёт, мол, одной скучно искать. Вместе ищем коня, а на обратном пути она меня верхом садит и идём домой. Однажды лошадь как склонила голову, так я и съехала вниз по ней. Ну вот, приводим мы животину, хозяйка запрягает, ведёт её к поликлинике, а там уж пациента на телегу грузят. Один раз мне разрешили с больным прокатиться, он и сам не возражал.
Едем, значит, а дорога-то каменная, трясёт нас знатно. Пациент сидел-сидел, терпел-терпел, а потом как соскочит с телеги, и говорит: «Сил больше нет! Лучше пешком пойду!». Ой, и смешно, и грустно! Потом больница за переездом переехала в новый район, и на улице Горького осталось только туберкулёзное отделение.
Все наши праздники проходили в городском парке, и походы в парк всегда были долгожданным событием. Там давал концерты духовой оркестр железнодорожников, постоянно проводились соревнования по футболу и волейболу. Ух, сколько народу собиралось, было очень зрелищно! Территория была огорожена красивым каменным забором, в парке были киоски, закусочные с летними столиками, туалеты. А ещё там была парашютная вышка, с которой можно было прыгнуть в полной экипировке под присмотром инструктора. Но она
была настолько высоченная, что только самые смелые
рисковали с неё прыгать.
А потом, спустя годы, парк стал приходить в запустение и превратился в место стоянок цыганских таборов, там же они пасли и своих лошадей. Время, конечно, было непростое… После войны я была учеником швеи в швейной мастерской райпотребсоюза напротив старой пожарной части, рядом находились районный суд и библиотека. И вот когда я работала в мастерской, со мной трудилась одна женщина, недавно освободившаяся из тюрьмы. Срок она отбывала за то, что, будучи студенткой техникума, во время уборки огурцов на колхозных полях один огурчик положила к себе в карман. Следивший за порядком охранник заметил кражу, и молодую девушку отправили в тюрьму.
Едем, значит, а дорога-то каменная, трясёт нас знатно. Пациент сидел-сидел, терпел-терпел, а потом как соскочит с телеги, и говорит: «Сил больше нет! Лучше пешком пойду!». Ой, и смешно, и грустно! Потом больница за переездом переехала в новый район, и на улице Горького осталось только туберкулёзное отделение.
Все наши праздники проходили в городском парке, и походы в парк всегда были долгожданным событием. Там давал концерты духовой оркестр железнодорожников, постоянно проводились соревнования по футболу и волейболу. Ух, сколько народу собиралось, было очень зрелищно! Территория была огорожена красивым каменным забором, в парке были киоски, закусочные с летними столиками, туалеты. А ещё там была парашютная вышка, с которой можно было прыгнуть в полной экипировке под присмотром инструктора. Но она была настолько высоченная, что только самые смелые рисковали с неё прыгать.
А потом, спустя годы, парк стал приходить в запустение и превратился в место стоянок цыганских таборов, там же они пасли и своих лошадей. Время, конечно, было непростое… После войны я была учеником швеи в швейной мастерской райпотребсоюза напротив старой пожарной части, рядом находились районный суд и библиотека. И вот когда я работала в мастерской, со мной трудилась одна женщина, недавно освободившаяся из тюрьмы. Срок она отбывала за то, что, будучи студенткой техникума, во время уборки огурцов на колхозных полях один огурчик положила к себе в карман. Следивший за порядком охранник заметил кражу, и молодую девушку отправили в тюрьму.
Да, трудностей было много. Было сложно, порой даже слишком сложно. Но мы тогда другой жизни не знали, жили как все. И все-таки были счастливы. Находили радости в малом: дружили, любили, работали, были едины.
А что ещё человеку надо?
44 голоса
