Место рождения: Няндома, в настоящий момент житель г. Псков
Год рождения: 1954
Профессия: электромонтер на пяти псковских промышленных
предприятиях, на пенсии.
«Няндома для меня – это малая родина, улицы и переулки моего детства, родители и пять старших братьев. Школьные годы, затем служба в Советской армии с мая 1972 по май 1974 года. Два года работы слесарем-дизелистом в цехе малого периодического ремонта тепловозов локомотивного депо Няндома. Там получил на руки трудовую книжку. В период хлопот для выхода на пенсию мне насчитали сорок два года и семь месяцев беспрерывного трудового стажа».
Миновало уже почти 130 лет с тех пор...
... как начались работы по сооружению железнодорожной линии Вологда–Архангельск. Через лесную глухомань и болота прорубили просеки, возвышенности рельефа прорезали выемками, низины заполнили грунтом из этих выемок.
На относительно ровных участках понадобилось находить места с подходящим грунтом слева и справа
от будущей трассы, сооружать насыпи – и появлялись обширные глубокие котлованы.
Такой же котлован возник и там, где по проекту намечалось создать будущую станцию Няндома. Позднее приняли решение придать этому котловану прямоугольную форму, благоустроить берег и заполнить водой. Так появился няндомский пруд. Рукотворный водоём оказался своеобразным центром, вокруг которого появились первые поселковые постройки. Ими стали жилые дома для
служащих, учрежденческие здания, православный
храм Зосимы и Савватия и полицейский участок.
Тогдашние администраторы позаботились и о том, чтобы раздобыть мальков карасей и запустить их в пруд. Прошло несколько лет, караси выросли, и поселковые власти решили, что карасей можно ловить на удочки ради
развлечения в дни отдыха работников стальной магистрали.
Значимыми фигурами в поселковой иерархии дореволюционной поры считались настоятель православной церкви, становой пристав полицейского
участка и начальник железнодорожной станции.
Это были солидные и уважаемые мужчины, вполне сознававшие меру своей ответственности на доверенных им постах, достойные граждане своего Отечества. Есть песня с замечательными словами: «Часто слышим мы упрёки от родных, что работаем почти без выходных». Эти слова в полной мере относятся и к упомянутым персонам.
Но изредка выдавался день, когда нагрузка слегка уменьшалась, и у этих солидных людей вдруг загоралась «мальчишеская искра в глазах». Они брали удочки, ведёрки и спешили к пруду на рыбалку.
Миновало уже почти 130 лет с тех пор...
как начались работы по сооружению железнодорожной линии Вологда–Архангельск. Через лесную глухомань и болота прорубили просеки, возвышенности рельефа прорезали выемками, низины заполнили грунтом из этих выемок.
На относительно ровных участках понадобилось находить места с подходящим грунтом слева и справа от будущей трассы, сооружать насыпи – и появлялись обширные глубокие котлованы.
Такой же котлован возник и там, где по проекту намечалось создать будущую станцию Няндома. Позднее приняли решение придать этому котловану прямоугольную форму, благоустроить берег и заполнить водой. Так появился няндомский пруд. Рукотворный водоём оказался своеобразным центром, вокруг которого появились первые поселковые постройки. Ими стали жилые дома для служащих, учрежденческие здания, православный храм Зосимы и Савватия и полицейский участок.
Тогдашние администраторы позаботились и о том, чтобы раздобыть мальков карасей и запустить их в пруд. Прошло несколько лет, караси выросли, и поселковые власти решили, что карасей можно ловить на удочки ради развлечения в дни отдыха работников стальной магистрали.
Значимыми фигурами в поселковой иерархии дореволюционной поры считались настоятель православной церкви, становой пристав полицейского
участка и начальник железнодорожной станции.
Это были солидные и уважаемые мужчины, вполне сознававшие меру своей ответственности на доверенных им постах, достойные граждане своего Отечества. Есть песня с замечательными словами: «Часто слышим мы упрёки от родных, что работаем почти без выходных». Эти слова в полной мере относятся и к упомянутым персонам.
Но изредка выдавался день, когда нагрузка слегка уменьшалась, и у этих солидных людей вдруг загоралась «мальчишеская искра в глазах». Они брали удочки, ведёрки и спешили к пруду на рыбалку.
29 лет,
Лауреат II степени
Представьте себе раннее летнее солнечное утро воскресенья в
дореволюционной Няндоме. На берегу пруда, примыкающего к церкви, появляется батюшка, но в мирской одежде, сандалиях и соломенной шляпе.
Узнать его можно только по приличествующей сану причёске и по окладистой бороде. Берег пруда вдоль церкви именуется «святым». В январские трескучие морозы здесь устраивают иордань и происходит обряд
купания в ледяной воде.
Батюшка неторопливо расставляет удочки и прогуливается, наслаждаясь долгожданным отдыхом от служения Господу и летними каникулами в начальной школе. (Няндомский настоятель ведёт в школе уроки Закона Божьего, естествознания и пения). Настроение – лучезарное! Вот на одной из снастей поплавок уходит в воду, и батюшка вытаскивает карася размером с
мужицкий лапоть. Господь вознаградил! Ведёрко быстро заполняется уловом.
Перпендикулярно к «святому» расположен берег «полицейский». Он в полном распоряжении станового пристава. Пристава тоже трудно узнать в белой просторной рубахе навыпуск, хлопчатобумажных брюках и резиновых калошах. Он деловито расставляет свои удилища на подпорки, разбрасывает приманку. Как приятно хоть
ненадолго забыть о своих полицейских обязанностях по охране общественного спокойствия и порядка. Пусть в такой летний день об этом беспокоится околоточный надзиратель, для которого проведён соответствующий инструктаж. Пусть привыкает брать бразды правления в свои руки. Какая это радость – вытаскивать из воды карасей размером с собственную калошу! К завтраку эта добыча будет изжарена в сметане, и вся семья станового пристава поздравит удачливого рыбака.
Напротив «святого» простирается «станционный» берег. Здесь – территория достойного представителя ведомства путей сообщения царской России. Он тоже с удовольствием снял с себя вицмундир с множеством сияющих «орлёных» пуговиц и нарядился в белую рубаху, простые брюки и калоши.
На железной дороге в летнюю пору обстановка спокойная, налаженный механизм действует без сбоев, ссыльные специалисты из Царства Польского не внушают опасения, выбросили из головы мятежные протестные настроения и делают своё дело добросовестно.
Узнать его можно только по приличествующей сану причёске и по окладистой бороде. Берег пруда вдоль церкви именуется «святым». В январские трескучие морозы здесь устраивают иордань и происходит обряд купания в ледяной воде.
Батюшка неторопливо расставляет удочки и прогуливается, наслаждаясь долгожданным отдыхом от служения Господу и летними каникулами в начальной школе. (Няндомский настоятель ведёт в школе уроки Закона Божьего, естествознания и пения). Настроение – лучезарное! Вот на одной из снастей поплавок уходит в воду, и батюшка вытаскивает карася размером с
мужицкий лапоть. Господь вознаградил! Ведёрко быстро заполняется уловом.
Перпендикулярно к «святому» расположен берег «полицейский». Он в полном распоряжении станового пристава. Пристава тоже трудно узнать в белой просторной рубахе навыпуск, хлопчатобумажных брюках и резиновых калошах. Он деловито расставляет свои удилища на подпорки, разбрасывает приманку.
Как приятно хоть ненадолго забыть о своих полицейских обязанностях по охране общественного спокойствия и порядка. Пусть в такой летний день об этом беспокоится околоточный надзиратель, для которого проведён соответствующий инструктаж. Пусть привыкает брать бразды правления в свои руки. Какая это радость – вытаскивать из воды карасей размером с собственную калошу! К завтраку эта добыча будет изжарена в сметане, и вся семья станового пристава поздравит удачливого рыбака.
Напротив «святого» простирается «станционный» берег. Здесь – территория достойного представителя ведомства путей сообщения царской России. Он тоже с удовольствием снял с себя вицмундир с множеством сияющих «орлёных» пуговиц и нарядился в белую рубаху, простые брюки и калоши.
На железной дороге в летнюю пору обстановка спокойная, налаженный механизм действует без сбоев, ссыльные специалисты из Царства Польского не внушают опасения, выбросили из головы мятежные протестные настроения и делают своё дело добросовестно.
Можно расслабиться, вспомнить студенческую молодость, повозиться с удочками и наживкой и наполнять своё ведёрко крупными карасями. Можно, пожалуй, сегодня
пригласить гостей к обеду, и они будут приятно удивлены, когда на столе появятся жареные караси, собственноручно изловленные хозяином дома.
Четвёртый берег рукотворного пруда открыт для посещения представителям демократической общественности станции Няндома. Это мальчишки. Им нет
нужды раздумывать над поисками костюма для рыбной ловли. В чём бегают по улицам Няндомы, в том и явились на рыбалку. Мальчишек много, но на берегу царит благоговейная тишина. И не мудрено: позади мальчишек
прохаживается здоровенный усатый городовой с шашкой «селёдкой» на боку, во всём великолепии казённого мундира стража общественного спокойствия и правопорядка. Нарушителя тишины городовой немедленно
возьмёт за ухо и с позором прогонит домой к родителям, пообещав в ближайшие дни наведаться для собеседования.
Но вот с ловлей карасей у мальчишек дела идут неважно. К этому берегу пруда примыкает оживлённая улица. (В советское время её назвали Первомайской). По улице с громыханием проезжают грузовые телеги в обоих направлениях. Лошадьми управляют бородатые извозчики и при этом произносят математические термины в адрес тягловой силы. Самое нежное пожелание лошадям – «Три холеры, две чумы!». Даже величественное здание
православного храма Зосимы и Савватия не производит на извозчиков должного впечатления. Никто из них не снимет шапку и не перекрестится, проезжая мимо церкви. Вместо поклона соловецким праведникам с телег звучат упоминания «цинготной девки» и её характеристики, почерпнутые с палуб броненосцев российского императорского флота.
Можно расслабиться, вспомнить студенческую молодость, повозиться с удочками и наживкой и наполнять своё ведёрко крупными карасями. Можно, пожалуй, сегодня
пригласить гостей к обеду, и они будут приятно удивлены, когда на столе появятся жареные караси, собственноручно изловленные хозяином дома.
Четвёртый берег рукотворного пруда открыт для посещения представителям демократической общественности станции Няндома. Это мальчишки. Им нет нужды раздумывать над поисками костюма для рыбной ловли. В чём бегают по улицам Няндомы, в том и явились на рыбалку.
Мальчишек много, но на берегу царит благоговейная тишина. И не мудрено: позади мальчишек прохаживается здоровенный усатый городовой с шашкой «селёдкой» на боку, во всём великолепии казённого мундира стража общественного спокойствия и правопорядка. Нарушителя тишины городовой немедленно возьмёт за ухо и с позором прогонит домой к родителям, пообещав в ближайшие дни наведаться для собеседования.
Но вот с ловлей карасей у мальчишек дела идут неважно. К этому берегу пруда примыкает оживлённая улица. (В советское время её назвали Первомайской). По улице с громыханием проезжают грузовые телеги в обоих направлениях. Лошадьми управляют бородатые извозчики и при этом произносят математические термины в адрес тягловой силы.
Самое нежное пожелание лошадям – «Три холеры, две чумы!». Даже величественное здание православного храма Зосимы и Савватия не производит на извозчиков должного впечатления. Никто из них не снимет шапку и не перекрестится, проезжая мимо церкви. Вместо поклона соловецким праведникам с телег звучат упоминания «цинготной девки» и её характеристики, почерпнутые с палуб броненосцев российского императорского флота.
Караси в ужасе убегают от этого страшного берега, и редко кому из мальчишек сегодня улыбнётся рыбацкое счастье. Всё ещё впереди у этих
няндомских мальчуганов в переполненном событиями бурном ХХ веке!
20 голосов
